militrisa_d (militrisa_d) wrote,
militrisa_d
militrisa_d

Юрий Сергеевич Зубов (1924 - 2006)

  С Юрием Сергеевичем Зубовым я познакомилась в феврале 1956 года, когда пришла работать в Сектор художественной литературы и искусства Отдела рекомендательной библиографии Библиотеки им. Ленина. Вскоре после моего прихода сектор переезжал в другое помещение, ещё через несколько месяцев мы оказалось над третьим научным читальным залом. Подниматься туда нужно было по длинной деревянной лестнице. В этой комнате мой стол оказался напротив стола Юрия Сергеевича, хотя и в некотором отдалении от него. Летом 1956 года по понедельникам мы с Юрием Сергеевичем выходили на работу в вечернюю смену, т.е. к половине второго – он строил дачу по субботам-воскресеньям, я была на даче в Удельной с маленьким сыном – я только что перестала быть кормящей матерью.
  Юрий Сергеевич стал тогда уже заведующим сектором. Так сидели мы друг против друга, работали сколь могли после трудовых дачных субботы-воскресенья. Юре постоянно звонили девушки. Разговаривая с ними, он выходил в коридор, за стеклянную дверь. Сперва я порой подходила к телефону на звонок, но потом перестала – поняла, что ему удобнее разговаривать, когда собеседница думает, что он один в комнате. Именно в это время для меня Юрий Сергеевич как бы выделился из ряда моих сотрудников. Среднего роста, голубоглазый, со светлыми волнистыми волосами, с тихим голосом, он производил впечатление мягкого, обаятельного человека. После переезда в отдельную комнату дружеские связи в секторе укрепились, повеяло оттепелью, мы уже не работали по субботам и порою проводили их вместе. Правда, я не могла участвовать в этих мероприятиях из-за маленького ребёнка, да потом я ещё не вошла в полной мере в секторское общество.
  В секторе было два мужчины и около десяти женщин, некоторые были из поколения Юрия Сергеевича или чуть моложе. Долгие годы они оставались друзьями его. Никого из них нет теперь в живых. Как-то, уже в начале нашего века я напомнила Юре строчку Б.Окуджавы: «Поверьте, эта дама из моего ребра и без меня она уже не может». Он усмехнулся: «Потому у меня все рёбра переломаны».
  Возвращаясь в 50 – 60 годы скажу, что вокруг Юрия Сергеевича образовалась чуть заметная аура влюблённости. Ей способствовало то, что он был неравнодушен к женщинам, особенно очень молодым. Лёгкий флирт, нежность по отношению к ним создавали эту ауру. Помнится, Юрий Сергеевич пришёл однажды к нам в сектор (тогда он, кажется, же не работал в Библиотеке), присел на краешек стола и увлечённо рассказал нам о книжке молодого критика. Рюрикова «Три влечения» – публицистической, задиристой, несколько эпатажной о любви и браке. На следующий день многие из нас купили эту книжку.
Как-то мы подарили Юрию Сергеевичу пивную бутылку с пробкой в виде бабы в платке с огромным носом, из ноздри можно было наливать пиво. Замечательный секторской поэт Л. Ю. Руманова написала тогда:

Пусть этот образ, слегка скандальный
Напомнит Вам о Вашей власти
О том, что дамский Вы начальник
И методист по этой части.

  Действительно, он был «методистом» по части управления женским коллективом. При этом будучи равным всем нам в рабочих буднях и в таких выдумках, как «цыганский хор», капустники, он неизменно придерживался позиции, что мы – трудовой, творческий коллектив, перед которым стоят важные цели, открываются перспективы – и эти перспективы он умел найти, сформулировать. Важной идеей было эстетическое воспитание широких читательских кругов. Вышел сборник статей «В помощь работе библиотек по эстетическому воспитанию» (1962), подготовленный сектором. И Юрий Сергеевич придумал слова на мелодию песни про «хорошее настроение» из кинофильма «Карнавальная ночь»:

Если ваш читатель холоден к пейзажу
И ему Бетховен тоже ни к чему,
Если он, бродяга, пристрастился к джазу,
Книгу по искусству срочно дайте вы ему.

И читатель в покаянье
Навсегда разлюбит джаз
Эстетическое воспитание
Очень важное сейчас.

  Юрий Сергеевич не терпел развязности, расхлябанности, панибратства - все мы это понимали и даже во время личных жизненных невзгод старались оставаться «в форме» – да это и вообще было в традициях нашего сектора. А переживания каждого из нас не оставались незамеченными другими – да и как могло быть иначе, если по восемь часов ежедневно мы проводили вместе, лицом к лицу. Кажется, мы знали друг друга лучше, чем членов своей семьи. Было и у меня несчастье – внезапная болезнь мужа, глубоко потрясшая меня. Юрию Сергеевичу я должна была с глазу на глаз рассказать – приходилось порой отсутствовать на работе. Очень деликатно он отвёл от меня расспросы друзей по сектору, которые, естественно, заметили моё состояние и всполошились.
Юрий Сергеевич чувствовал себя хорошо в Библиотеке, хотя и приходилось ему нередко защищать сектор от вышестоящего начальства. Однако он не раз говорил, что его удерживает на одном месте работы высокая зарплата (кандидат наук в научном учреждении, каким была Библиотека, получал большую зарплату). Если бы не это, он мог бы работать в литературном журнале, газете, где ежедневно требовалась инициативность, быстрота мысли, мобильность, которыми он обладал.
  В начале 60-х годов Юрий Сергеевич ушел на кафедру библиографии Библиотечного института (теперь Московский государственный университет культуры и искусств). Последней работой, которую наш сектор сделал под его руководством, был сборник тематических бесед о книгах «Наш современник»(1962). Темы были вполне гуманистическими: «Плечо товарища» – о дружбе, «По самому строгому счёту» – о нравственном долге, о любви, «Если парни всей земли» – о международной солидарности, «Людям война не нужна» и другие. Работа эта была вдохновлена и славными идеями шестидесятых годов и любовью к Юрию Сергеевичу, уходящему от нас. Это была хорошая работа.
  С грустью провожали мы своего заведующего сектором. Вот стихи Н. Е. Добрыниной на мотив песни Б. Окуджавы о Ваньке Морозове.

Зачем вы Юрия Сергеича –
Ведь он ни в чём не виноват.
Он в институт ушёл теперича,
А так – ни в чём не виноват.

Произошёл с ним тяжкий случай –
Он там парторга полюбил,
Ему кого-нибудь получше бы,
А он – парторга полюбил.

Он ездил на политзанятия,
Чтобы парторгу угодить,
В командировку обещался он
На две недели укатить.

Печальна эта процедура,
Хоть от любви беды не ждёшь.
Ах, Юра, Юра, что ж ты, Юра,
Ведь ты по проволоке идёшь!

  В дальнейшем Юрий Сергеевич поддерживал тесные связи с Отделом рекомендательной библиографии, с нашим Сектором. Он писал аннотации на новые книги для аннотированной печатной карточки, был редактором ряда работ Сектора, участвовал в обсуждении рукописей, подготовленных для печати. Об этом – опять стихи к одному из праздников Победы (вскоре за девятым мая шёл и день рождения Юрия Сергеевича – двадцать пятое мая):

Ты дорог нам как победитель,
На редсоветах – убедитель,
И, не последняя причина,
Как примечательный мужчина.

Блуждать уставши в книжной чаще,
Заглядывал бы к нам почаще,
Чтоб поражать нас мысли грацией
Не только через аннотации.

  И ещё, к двадцатилетию Победы, в эпоху крутых перемен в личной жизни Юрия Сергеевича:

Не понадеявшись на встречу. –
Ведь к нам подъём тяжёл и крут,
Тебе с высот библиотечных
Привет однополчане шлют.

Тебе желаем не сдаваться,
Почаще в спор вступать с судьбой,
И пусть ещё годочков двадцать
Победа будет за тобой.

  И вот, кажется, последнее майское стихотворное поздравление от коллег по Сектору библиографии художественной литературы и искусства. Тогда появился внук – Юрий Сергеевич Зубов – младший.

В этот славный день Победы
Юра к нам приходит дедом.
От души тебе желаем
В двадцать первом веке, в мае
К нам прадедушкой явиться
И в любви нам объясниться.

  Явился к друзьям в двадцать первом веке хотя и не прадедушкой, но с цветами и коробкой конфет, как всегда.
Мне посчастливилось работать с Юрием Сергеевичем и дальше, на кафедре библиографии Института (а потом и Университета) культуры. Именно Юрий Сергеевич подвигнул меня перейти туда, это случилось в 1970 году… И тут я увидела его в другом коллективе, в другой роли – он был председателем предметной комиссии библиографии художественной литературы и искусства на кафедре библиографии, а потом заведующим кафедрой отраслевой библиографии, заместителем декана заочного факультета. Однако Институт не стал родным домом для Юрия Сергеевича, каким была Библиотека, об этом он не раз говорил. Об этом тоже есть стихи:

Да, в заочном деканате
Юра Зубов очень кстати,
Но ему-то лучше, точно,
И работать там заочно.

А вот о кафедральных свершениях:

Удалось ему без сраму
Утвердить проект программы
И на новый взлезть этап,
Чтоб не гневался Бухштаб

  А вот о предметной комиссии библиографии художественной литературы и искусства:

Ох, предметная комисья,
Много страсти, мало мысли
Камень, гром его срази,
В гору, как Сизиф.

  Писать о Юрии Сергеевиче – соратнике по кафедре Института гораздо труднее. Тут на смену местоимению «мы» – т.е. сотрудники Сектора библиографии художественной литературы и искусства Отдела рекомендательной библиографии ГБЛ - приходит местоимение «я». Потому что коллектива с ежедневным общением не стало, встречаться мы стали гораздо реже и я ощущала Юрия Сергеевича как коллегу, вместе с которым бок о бок так много было пройдено, как личного друга, единственного столь давнего и проверенного друга на кафедре. Что-то близкое, очевидно, ощущал и он.
  На протяжении многих лет работы на кафедре я всё время чувствовала его ненавязчивое внимание, поддержку, заботу. В наибольшей степени это проявилось на этапе защиты моей докторской диссертации (1992). Вся организационная часть была его заслугой. «Я буду не я, если она не станет доктором», - передал мне кто-то из друзей его слова, несколько удивившие меня.
  Началось моё общение с Зубовым – преподавателем с посещения его лекций по библиографии художественной литературы на вечернем факультете. Я хотела набраться опыта в новом для себя деле. Лекции понравились живостью, непосредственностью, свободой общения со студентами.
Следующим этапом было совместное с Юрием Сергеевичем посещение студенческого общежития, где мы говорили о профессии библиографа и где я решилась прочитать свои стихи об этом. Он остался доволен этим посещением.
Дружеские чувства наши сохранились и даже укрепились. В трудное для меня время в начале 70-х годов он опять пришёл мне на помощь. А потом, в середине 70-х, случилась размолвка из-за программы по библиографии художественной литературы, о которой говорилось и в стихах (см. выше). Работали мы над ней вместе, а он не назвал меня в ряду составителей. Я обиделась, а потом почувствовала себя виноватой за эту обиду, позвонила ему. И тут произошла странная вещь – мы оба почувствовали, что в наших отношениях зазвучали какие-то новые нотки. По своей давней привычке я попыталась осмыслить это в стихах – единственном стихотворении, обращенном к нему от меня лично, не от Сектора, как те, что приведены выше.

Начинается исподволь,ощупью
Просто общей позицией в споре
И сознаньем , что дружба прошлая
Затянувшаяся предыстория

И не веря себе – (вот оказия!),
За другим наблюдая с тревогою,
Мы на людях друг друга поддразниваем,
С глазу на глаз – подчёркнуто строгие,

Мы нечасто, по делу встречаемся
И не ищем свиданий случайных.
Отчего ж, озорно и отчаянно
Возникает предчувствие тайны?

И уверенность, что не сбудется,
Лишь пугнёт грозовыми тучами,
Что не сбудется и забудется
И, наверное, это к лучшему

  Был короткий разговор и прошло, забылось. Тем более, что в жизни Юрия Сергеевича таких влюблённостей было много. Но после похорон Юрия Сергеевича (июль 2006) человек, хорошо знавший его, поверхностно знакомый со мной и неизменно ко мне внимательный, сказал: «Как он Вас любил!». Я была потрясена. Нанизались на нитку памяти чуть заметные свидетельства за последние тридцать лет... Неужели любовь? Нет! Не может быть! И всё же мне было бы отрадно и горько стать поводом для такого чувства у дорогого мне человека.
В середине 80-х годов Ю. С. Зубов стал заведующим кафедрой отраслевой библиографии, что меня совсем не порадовало – нехорошо, когда друзья становятся твоими начальниками. В первой половине 90-х годов Юрий Сергеевич стал основателем и заведующим кафедрой информационно-аналитической деятельности, а я, к тому времени защитившая докторскую диссертацию, на небольшой период стала заведующей кафедрой отраслевой библиографии
  После моей защиты деловые взаимоотношения наши по существу прекратились, научные интересы разошлись – остались только дружеские встречи с товарищами по Библиотеке, которых, увы, становились всё меньше, и ещё встречи на Международных конференциях по информатизации на базе Краснодарского университета культуры и искусств у тёплого и ласкового сентябрьского Чёрного моря.
Сразу после смерти Юрия Сергеевича я по поручению друзей и коллег написала некролог и отдала его в журнал «Библиография». А эти воспоминания я должна была написать хотя бы для того, чтобы излить горечь потери, спасти от забвения стихи друзей, посвящённые Юрию Сергеевичу, и ещё раз пообщаться мысленно с другом, коллегой, единомышленником.


Опубликовано в журн. «Мир библиографии» 2006, № 5 с. 77-79
Tags: Ленинка, Росиийская Государственная Библиотека, Сектор рекомендательной библиографии, Юрий Зубов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments